«Жизненный проект»: после «Тиросса» Томми Страппаццон отправился за приключениями в Россию

Автоматический перевод статьи, опубликованной на французском языке редакцией It’s Rugby. Читать оригинал на французском.

После нескольких сезонов в «Тироссе», где он заработал репутацию доблестного и самоотверженного замка, Томми Страппаццон обосновался за тысячи километров оттуда — в Краснодаре, на юге России. Этот замысел он вынашивал три или четыре года: интерес к русской культуре, страсть к охоте и рыбалке и желание нового приключения. Сегодня он играет за регбийный клуб «Кубань» во втором дивизионе и рассказывает о своей адаптации, о первых играх и о новой странице жизни, которую решил написать вдали от привычных мест. Интервью.

От «Тиросса» до Краснодара: отъезд, который готовился четыре года

IT’S RUGBY: Томми, что побудило тебя уехать в Россию?
Томми Страппаццон: Надо сказать, что я шёл к этому уже три или четыре года. Россия — страна, которая привлекает меня по многим причинам, как политическим, так и спортивным. Я очень люблю охоту и рыбалку. Это идеальная для них страна. Меня привлёк и российский чемпионат. Сейчас я играю во второй категории, но не свожу глаз с первого дивизиона. Я оставляю себе все шансы однажды туда попасть. У меня были хорошие отношения с русскими, которых я знал во Франции, и ещё более тёплые — с теми, с кем общаюсь здесь. Это люди, которых я очень ценю, которые любят французскую культуру и уважают нашу историю. Мне кажется, между нашими народами существует настоящая дружба, о которой во Франции говорят недостаточно. И это досадно. Если конкретно, я сам всё это затеял. Я написал людям, которые живут в России. Они объяснили мне и плюсы, и минусы страны.

Что до регби, сначала я съездил в Москву, где прошёл просмотр в «Динамо» — ведущем клубе первого дивизиона и одном из фаворитов чемпионата в этом сезоне. Они были очень заинтересованы во мне как в замке, но в итоге нашли на эту позицию российского игрока. Скорее всего, с ним было меньше административных и языковых сложностей, чем с французом (смеётся). Чтобы попасть в Краснодар, я связался с французом, живущим в России. Он знает моего нынешнего тренера — тот тоже француз и работает здесь уже четыре года. Я пообщался с клубом, и там очень заинтересовались моим профилем игрока уровня Насьональ 2. Слово за слово — всё сложилось. Я приехал в Краснодар, на юг России, недалеко от Чёрного моря, где климат для этих широт довольно мягкий. Снег лежит всего месяц-два в году, для страны это немного, а летом бывает до сорока градусов. Жить здесь довольно приятно.

Жизненный проект в России, а не порыв

Ты там профессионал?
Именно так. Устроено это немного по-своему. Первый дивизион профессиональный. Во втором игроки тоже получают зарплату, но меньше. И всё же это наша работа на полную ставку.

А твоя профессия мясника, которой ты занимался во Франции?
Я отложил её на время. Не знаю, вернусь ли когда-нибудь в мясное дело. Во Франции у нас огромная кулинарная культура, чего уж там. Нашей гастрономии и нашему отношению к еде нет равных. И всё-таки я думаю, что и в России в этой области есть что делать. Хочу ли я туда вернуться? Не знаю. Я предпочитаю дать жизни открыть мне другие двери. У меня есть идеи и планы, но мясное дело пока в них не входит.

Это пауза на несколько месяцев или ты хочешь обосноваться надолго?
За всем этим стоит настоящий жизненный проект. Я учу русский: у меня уроки каждую неделю и домашние задания каждый день. Это настоящий проект интеграции, почти ассимиляции. Я искренне считаю, что открывается новая страница моей жизни.

Тебе было страшно уезжать?
Единственное, чего я по-настоящему опасался, — это язык. Полностью меняется алфавит, кириллица, новые буквы, новые слова. Это полный разрыв со всем, что я знал. В остальном — нет, никакого страха, потому что я не разделяю то западное течение, которое представляет Россию страной пугающей или изначально плохой. Я знаю, что это не рай, но рая нигде и нет. Здесь очень многое мне нравится, и я знал, что найду это здесь. Повторю: я готовил этот отъезд три или четыре года, это не было порывом. Сегодня я чувствую себя куда более на своём месте, чем во Франции. И это только начало.

Люди не умирают с голоду, это не апокалипсис, жизнь продолжается. Все хотят, чтобы это закончилось, и русские в первую очередь

Чувствуешь ли ты там нынешний геополитический контекст, или меньше, чем во Франции?
Нет, не особо. Во Франции много говорят о западных санкциях против России. Здесь экономика, конечно, отчасти затронута специальной военной операцией, но остаётся очень динамичной. Здесь огромное количество бизнеса, самозанятых, магазинов, предприятий. Инфраструктура обновляется и строится с впечатляющей скоростью. Например, в Краснодаре появляются новые трамвайные линии. В повседневной жизни это влияние экономически почти не ощущается. Разумеется, военная экономика немного тормозит развитие страны, потому что военная операция такого масштаба стоит дорого. Но люди не умирают с голоду, это не апокалипсис, жизнь продолжается. Все хотят, чтобы это закончилось, и русские в первую очередь.

Российский чемпионат: уровень, близкий к Федераль 1

С точки зрения регби, сезон уже начался?
Да! У нас уже четвёртый матч. Чемпионат довольно короткий: восемь матчей и много регби-7 параллельно. Длинные переезды неизбежно ограничивают количество игр. Во Франции за сезон легко набирается около двадцати матчей. Здесь клубов меньше, да и местная спортивная культура — это не совсем регби… Скорее хоккей и футбол. Условия сложнее: страна огромная, переезды долгие, бюджеты нужны серьёзные. Каждый выезд — это как минимум поезд и гостиница, а это существенные расходы.

Каковы твои первые впечатления от уровня игры? Какому уровню он соответствует?
Это не совсем уровень Насьональ 2, каким мы его знаем во Франции. Я бы сказал, что в команде есть четыре-пять игроков, которые могли бы претендовать на этот уровень. В остальном это скорее Федераль 2 или Федераль 1. Этот чемпионат удивил меня физической самоотдачей. Здесь очень хорошо борются в раках и на земле, есть настоящие атлетические качества. А вот технического брака ещё много, и это явная зона роста. Зато если посмотреть на первый дивизион, там техническая база гораздо полнее. Матчи быстрые, чистые технически, и бьют там крепко.

А что насчёт сборной?
В своё время у них была хорошая команда. Они, в частности, держались против Ирландии сорок минут, прежде чем сесть физически. У них были и есть очень интересные игроки. Один арбитр как-то сказал, что российская первая линия — самая впечатляющая из тех, что ему доводилось судить: схватка очень атлетичная, прочная и жёсткая. Сложность для них сегодня в том, что они отстранены от всех международных турниров. Они полностью отрезаны от остального регбийного мира. Трудно прогрессировать, когда не можешь играть с лучшими командами планеты, а потенциал у них, честно говоря, настоящий. Думаю, в тот день, когда они вернутся в крупные мировые соревнования, они естественным образом выйдут на хороший уровень. Если посмотреть на лучшие команды чемпионата, там есть игроки, которые вполне нашли бы себе место в Про Д2.

Значит, твоя цель — перейти в первый дивизион?
Конечно. Я по-настоящему влюбился в юг России, во всё, что я здесь увидел и пережил. Но моя цель — воспользоваться возможностью выйти в первый дивизион, если она появится. Дело за мной.

Язык — главное в интеграции, он позволяет сломать множество барьеров

Русский язык — ключ к его интеграции

Как прошла твоя адаптация?
Я приехал с некоторым запасом русского, но в быту им не пользовался. Поначалу было тяжело. Я отучился пять месяцев, но чувствовал, что ничем не владею. С первых же слов я растерялся. К счастью, тренеры и двое-трое ребят из команды говорили по-английски и были ко мне очень добры. Знаете, когда ты приезжаешь из Франции — страны, которую здесь очень любят, — на тебя смотрят немного как на диковинку. Ребята приняли меня очень тепло, сразу хорошо встретили, мы много смеялись вместе, они не жалели времени, чтобы мне всё объяснить. Сегодня я справляюсь с русским гораздо лучше. Я могу поддержать долгий разговор, обсудить разные темы. Понимаю ещё не всё, но общение стало куда полноценнее. И когда чувствуешь, что продвигаешься в языке, с людьми всё становится проще. Язык — главное в интеграции, он позволяет сломать множество барьеров.

Ты говорил о жизненном проекте. Есть конкретные идеи?
Я страстный охотник и рыболов. Через несколько лет мне хотелось бы сопровождать французов в охотничьих и рыболовных поездках. Мне это очень интересно. Почти никто не предлагает подобные туры для франкоязычной публики. Это то, что я хотел бы развивать. Я знаю, что есть люди, увлечённые охотой и рыбалкой. Это заодно позволило бы им открыть для себя страну, о которой не говорят или говорят мало, — очень красивую страну с невероятными пейзажами и дикой природой, которая быстро становится опасной, если не понимаешь, где находишься.

«Тиросс» — замечательный клуб с потрясающей регбийной школой, очень символичной и очень важной для меня

«Тиросс» — клуб, который оставил в нём след

Защемило ли у тебя сердце, когда ты уезжал из «Тиросса»?
Разумеется. Защемило по-настоящему, потому что «Тиросс» — замечательный клуб с потрясающей регбийной школой, очень символичной и очень важной для меня. Я встретил там по-настоящему хороших ребят, мы много смеялись, мы добивались результата вместе. Взлёты и падения бывают у каждого, но в целом «Тиросс» — клуб, который оставил во мне след. Я горжусь тем, что играл там и защищал эти цвета. Болельщики невероятные, со своим особым характером (улыбается), но этого от них и ждёшь. А жизненный выбор даётся тяжело, но он был обдуманным. Я ни о чём не жалею.

Если бы нужно было оставить одно воспоминание о «Тироссе», какое бы это было?
Хороший вопрос. Есть титул чемпиона Франции в Федераль 1 — с той небольшой досадой, что я не смог сыграть, потому что возвращался после травмы. Но, пожалуй, другое воспоминание тронуло меня сильнее. Я уже не помню точно, с кем мы тогда играли, но помню, что перед важным матчем в раздевалку пришла регбийная школа, чтобы нас поддержать. Мальчишки, которые аплодируют основной команде, — это очень сильные воспоминания, потому что это ставит в центр внимания детей, а они настоящее сокровище. В «Тироссе» меня поразило именно это — увлечённость вокруг основной команды и молодёжи.